— Я должен бежать. — И он помчался в голову колонны к Кристоферу Робину.
— Вот именно, — сказал Иа. — Все тронулись. Но я тут ни при чем.
Так они выступили в поход к Полюсу. По дороге они все болтали о разных разностях. Все, кроме Пуха, который сочинял песню.
— Вот и первая строфа, — сказал он Пятачку, когда она была наконец готова.
— Первая строфа чего?
— Моей песни.
— Какой песни?
— Этой самой.
— Какой?
— Если ты послушаешь, то все узнаешь.
— А откуда ты знаешь, что я не слушаю?
На это Пух не нашел, что ответить, и поэтому начал петь:
Все вышли в ИСКПЕДИЦИЮ
(Считая и меня).
Сова, и Ру, и Кролик,
И вся его родня!
Вся наша ИСКПЕДИЦИЯ
Весь день бродила по лесу,
Искала ИСКПЕДИЦИЯ
Везде дорогу к Полюсу.
И каждый в ИСКПЕДИЦИИ
Ужасно был бы рад
Узнать, что значит Полюс
И с чем его едят!
— Тсс! — сказал Кристофер Робин, обернувшись к Пуху. — Мы как раз подходим к опасному месту!
— Тсс! — сказал Пух, быстро обернувшись к поросенку.
— Тсс! — сказал Пятачок Кенге.
— Тсс! — сказала Кенга Сове, а Крошка Ру несколько раз подряд сказал "тсс" самому себе.
— Тсс! — сказала Сова, обернувшись к Иа.
— Цыц! — сказал Иа страшным голосом всем Родным и Знакомым Кролика, и они принялись поспешно говорить друг другу "тсс", пока не дошло до самого последнего. А последний, самый маленький Родственник и Знакомый, так испугался, решив, что вся экспедиция говорит ему "тсс", что немедленно зарылся в землю и просидел там вниз головой целых два дня, пока не убедился, что опасность окончательно миновала. Потом он поспешно отправился домой.
Его звали Сашка Букашка.
Экспедиция подошла к речке, которая весело вертелась и кувыркалась среди высоких каменистых берегов, и Кристофер Робин сразу оценил обстановку.
— Это как раз подходящее место для засад.
— Какой сад? — шепнул Пух Пятачку. — Может, там малина есть?
— Дорогой мой Пух, — сказала Сова покровительственным тоном, — неужели ты не знаешь даже, что такое засада?
— Сова, — сказал Пятачок, строго посмотрев на нее, — Пух ведь не с тобой шептался, а со мной, и совершенно необязательно было тебе…
— Засада, — сказала Сова, — это вроде сюрприза.
— Малина иногда тоже, — сказал Пух.
— Засада, как я собирался объяснить Винни-Пуху, — сказал Пятачок, — это вроде сюрприза.
— Если на тебя внезапно наскочат, это называется засадой, — сказала Сова.
— Засадой, Пух, называется, когда на тебя внезапно наскочат, — объяснил Пятачок.
Пух, который теперь уже знал, что такое засада, сказал, что однажды куст малины наскочил на него внезапно, когда он, Пух, падал с дерева, и ему пришлось потом целую неделю вытаскивать колючки.
— Никто не говорил о малине, — довольно сердито сказала Сова.
— Я же говорил, — сказал Пух.
Они очень осторожно шли по берегу, пробираясь между скал и камней, и вскоре дошли до места, где берег был пошире и незаметно превращался в ровную лужайку, поросшую зеленой травой, на которой так и хотелось посидеть и отдохнуть. Как только они пришли туда, Кристофер Робин скомандовал: "Стой!" — и все уселись отдыхать.
— По-моему, — сказал Кристофер Робин, — мы должны съесть всю нашу провизию, чтобы нам было легче идти дальше.
— Съесть все наше что? — сказал Пух.
— Все, что мы принесли, — сказал Пятачок, приступая к делу.
— Это хорошая мысль, — сказал Пух и тоже приступил к делу.
— У всех есть что поесть? — спросил Кристофер Робин с полным ртом.
— У всех, кроме меня, — сказал Иа. — Как обычно! — Он грустно оглянулся. — Интересно, никто из вас не сидит случайно на чертополохе?
— Кажется, я сижу, — сказал Пух. — Ой! — Он вскочил и оглянулся. — Да, я сидел. Я так и чувствовал!
— Спасибо, Пух. Если он тебе больше не нужен, то…
Иа-Иа перешел на место Пуха и начал есть.
— Между прочим, чертополоху не на пользу, когда на нем сидят, — заговорил Иа, на минуту оторвавшись от еды. — Он теряет всякую свежесть. Помните об этом, друзья мои. Не мешает проявлять внимание к товарищу. Надо иногда подумать и о других, я хочу сказать!
Как только Кристофер Робин покончил со своим завтраком, он что-то шепнул Кролику, а Кролик сказал: "Да, да, конечно", и они отошли в сторонку.
Как только Кристофер Робин покончил со своим завтраком, он что-то шепнул Кролику, а Кролик сказал: "Да, да, конечно", и они отошли в сторонку.
— Мне не хотелось говорить при всех, — начал Кристофер Робин.
— Понятно, — сказал Кролик, надувшись от гордости.
— Дело в том… я хотел… да нет, наверно, и ты, Кролик, не знаешь… Интересно, какой из себя Северный Полюс?
— Ну, — сказал Кролик, встопорщив усы, — надо было раньше спросить.
— Я раньше-то знал, но как будто позабыл, — небрежно сказал Кристофер Робин.
— Странное совпадение, — сказал Кролик, — я тоже как будто позабыл, хотя раньше-то я, конечно, знал.
— По-моему, там проходит земная ось. Наверно, она воткнута в землю. Правда?
— Конечно, там есть ось, и, конечно, она воткнута в землю, потому что больше же ее некуда воткнуть, да к тому же она так и называется: "земляная".
— И я так думаю.
— Вопрос не в этом, — сказал Кролик. — Вопрос в том, где она, эта ось?
— Это мы скоро узнаем! — сказал Кристофер Робин.
Они вернулись к остальным участникам экспедиции. Пятачок лежал на травке и мирно похрапывал; Ру мыл мордочку и лапки в речке возле запруды, и Кенга, исполненная гордости, объясняла всем и каждому, что Ру впервые в жизни умывается самостоятельно; а Сова рассказывала Кенге интересную историю, полную длинных слов, вроде "энциклопедия" и "рододендрон", хотя Кенга и не думала ее слушать.
— Не одобряю я этих разных умываний, — ворчал Иа, — в особенности этой новой моды мыть за ушами. А ты, Пух?
— Ну, — сказал Пух, — я считаю…
Но мы никогда не узнаем, что считал Пух, потому что в этот момент раздался всплеск, послышался писк Ру и громкий испуганный крик Кенги.
— Ру упал в воду! — закричал Кролик.
— Доумывался! — сказал Иа-Иа.
Кристофер Робин и Пух кинулись на помощь.
— Смотрите, как я плаваю! — пропищал Ру. Он был уже на середине пруда, и течение быстро несло его к водопаду у плотины.
— Ру, дорогой, ты цел? — кричала Кенга.
— Да! — отвечал Ру. — Смотри, как я пла… Буль, буль! — И он вынырнул уже у следующей запруды.
Все, как могли, старались ему помочь.
Пятачок, совершенно проснувшийся, прыгал на месте и кричал: "Ой, ой!"; Сова объясняла, что в случае неожиданного погружения в воду самое важное — это держать голову над поверхностью; Кенга огромными скачками неслась по берегу, не забывая спрашивать: "Ру, дорогой, ты действительно цел?" — на что Ру отвечал: "Смотрите, как я плаваю!"; Иа сел возле запруды — той самой, где Ру упал, — и опустил в воду хвост. Повернувшись спиной ко всему происходящему, он приговаривал: "Все из-за этого мытья; но ты только держись за мой хвост, Ру, и все будет в порядке". А Кристофер Робин и Кролик носились взад и вперед, созывая всех остальных.
— Ру, держись, мы идем к тебе! — кричал Кристофер Робин.
— Эй вы там, ребята, перебросьте что-нибудь через реку, немного пониже! — командовал Кролик.
И только Винни-Пух сделал что-то полезное. Он подхватил длинную палку и перебросил ее на тот берег. Туда сразу же перескочила Кенга и схватила другой конец; они опустили палку к самой воде, и вскоре Ру, который продолжал радостно булькать: "Смотрите, как я плаваю!" — ухватился за нее и выкарабкался на берег.
— Вы видали, как я плаваю? — пищал Ру в восторге, пока Кенга вытирала его. — Пух, ты видел, как я плаваю? Вот это называется плавать! Кролик, ты видел, что я делал? Я плавал! Эй, Пятачок! Пятачок, слышишь? Как ты думаешь, что я сейчас делал? Я плавал! Кристофер Робин, ты видел, как я…
Но Кристофер Робин не слышал, он смотрел на Пуха.
— Пух, — сказал он, — где ты нашел эту ось?
Пух посмотрел на палку, которую все еще продолжал держать.
— Ну, просто нашел, — сказал он. — Разве это ось? Я думал, это просто палка и она может пригодиться. Она там торчала в земле, а я ее поднял.
— Пух, — сказал Кристофер Робин торжественно, — экспедиция окончена. Это — Земная Ось. Мы нашли Северный Полюс.
— Ох, правда? — сказал Пух.
Когда все вернулись на лужайку, Иа все еще продолжал сидеть, опустив хвост в воду.
— Пусть кто-нибудь скажет Ру, чтобы он поторопился, — сказал он. — Мой хвост озяб. Я не жалуюсь, я просто констатирую факт. Мой хвост замерз.
— Вот я! — пропищал Ру.
— Ах, вот ты где!
— Ты видел, как я плаваю?
Иа вытащил хвост из воды и помахал им.
— Я так и думал, — сказал он. — Ничего не чувствует. Онемел. Вот до чего дошло. Он окоченел. Ну что ж, если это никого не беспокоит, значит, так и должно быть.
— Бедный мой ослик! Я его сейчас вытру, — сказал Кристофер Робин. Он достал носовой платок и начал вытирать хвост.
— Спасибо, Кристофер Робин. Ты здесь единственный, кто понимает в хвостах. Остальные не способны думать. Вот в чем их беда. У них нет воображения
807
Отзывы (0)