Сказка «Винни Пух и все все все» — стр.16

Тогда он замолчал и прислушался, и все замолчало и прислушалось вместе с ним, и в освещенном солнцем Лесу стало тихо-тихо, и потом вдруг где-то в невероятной вышине запел жаворонок.



— Обидно, — сказал Кролик, — он ушел.



Он снова повернулся к зеленой двери, просто так для порядка, и обирался уже идти, чувствуя, что утро совершенно испорчено, как вдруг заметил на земле листок бумаги. В листке торчала булавка; очевидно, он упал с двери.



— Ага, — сказал Кролик, снова приходя в хорошее настроение. — Мне опять письмо! Вот что там говорилось:



Ушол щасвирнус



занит щасвирнус



К.Р.



— Ага! — повторил Кролик. — Надо немедленно сообщить остальным.



И он с важным видом двинулся в путь.



Ближе всего отсюда жила Сова, и Кролик направил свои стопы по Дремучему Лесу к дому Совы. Он подошел к двери, позвонил и постучал; потом снова постучал и опять позвонил. Словом, он звонил и стучал, стучал и звонил до тех пор, пока, наконец, наружу не высунулась голова Совы и не сказала:



— Убирайся, я предаюсь размышлениям, — ах, это ты!



Сова всегда так встречала гостей.



— Сова, — сказал Кролик деловито, — у нас с тобой есть мозги. У остальных — опилки. Если в этом Лесу кто-то должен думать, а когда я говорю "думать", я имею в виду думать по-настоящему, то это наше с тобой дело.



— Да, — сказала Сова, — я этим и занималась.



— Прочти вот это.



Сова взяла у Кролика записку Кристофера Робина и посмотрела на нее в некотором замешательстве. Она конечно, умела подписываться — "Сава" и умела написать "Суббота" так, что вы понимали, что это не вторник, и она довольно неплохо умела читать, если только ей не заглядывали через плечо и не спрашивали ежеминутно: "Ну так что же?" Да, она умела, но…



— Ну так что же? — спросил Кролик.



— Да, — сказала Сова очень умным голосом. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Несомненно.



— Ну так что же?



— Совершенно точно, — сказала Сова. — Вот именно. — И после некоторого размышления она добавила: — Если бы ты не зашел ко мне, я должна была бы сама зайти к тебе.



— Почему? — спросил Кролик.



— По этой самой причине, — сказала Сова, надеясь, что наконец она сумеет что-нибудь выяснить.



— Вчера утром, — торжественно произнес Кролик, — я навестил Кристофера Робина. Его не было. К его двери была приколота записка.



— Эта самая записка?



— Другая. Но смысл ее был тот же самый. Все это очень странно.



— Поразительно, — сказала Сова, снова уставившись на записку. На минуту ей, неизвестно почему, показалось, что что-то случилось с носом Кристофера Робина. — Что же ты сделал?



— Ничего.



— Это самое лучшее, — ответила мудрая Сова.



Но она с ужасом ожидала нового вопроса. И он не заставил себя долго ждать.



— Ну так что же? — повторил неумолимый Кролик.



— Конечно, это совершенно неоспоримо, — пробормотала Сова.



С минуту она беспомощно открывала и закрывала рот, не в силах ничего больше придумать. И вдруг ее осенило.



— Скажи мне, Кролик, — сказала она, — что говорилось в первой записке? Только точно. Это очень важно. От этого все зависит. Повтори слово в слово.



— Да то же самое, что и в этой, честное слово! Сова посмотрела на Кролика, борясь с искушением спихнуть его с дерева, но, сообразив, что это всегда успеется, она еще раз попыталась выяснить, о чем же все-таки идет разговор.



— Прошу повторить точный текст, — сказала она, словно не обратив внимания на то, что сказал Кролик.



— Да там было написано: "Ушол щасвирнус". То же самое, что и здесь, только здесь еще добавлено: "Занит щасвирнус".



Сова с облегчением вздохнула.



— Ну вот, — сказала Сова, — вот теперь наше положение стало яснее.



— Да, но каково положение Кристофера Робина? — сказал Кролик. — Где он сейчас? Вот в чем вопрос!



Сова снова поглядела на записку. Конечно, столь образованной особе ничего не стоило прочитать такую записку: "Ушол щасвирнус. Занит щасвирнус". А что тут еще могло быть написано?



— По-моему, дорогой мой Кролик, довольно ясно. что произошло, — сказала она. — Кристофер Робин куда-то ушел с Щасвирнусом. Он и этот… Щасвирнус сейчас чем-то заняты. Ты за последнее время встречал у нас в Лесу каких-нибудь Щасвирнусов?



— М-м-м, — сказал Кролик, — я как раз хотел у тебя узнать. Как они выглядят?



— Ну, — сказала Сова, — пятнистый или травоядный Щасвирнус — это просто… По крайней мере, — сказала она, — он больше всего похож на… Но, конечно, — продолжала она, — это сильно зависит от… Ну… — сказала Сова. — Словом, я плохо представляю себе их внешний вид, — закончила она чистосердечно.



— Большое спасибо, — сказал Кролик.



И он помчался к Винни-Пуху.



Еще издалека он услышал какой-то загадочный шум. Он остановился и прислушался. Производил этот шум Винни-Пух, а шум был вот какой:



        ЗАГАДОЧНЫЙ ШУМ

        -------------------------

        Опять ничего не могу я понять.

        Опилки мои — в беспорядке.

        Везде и повсюду, опять и опять

        Меня окружают загадки.

        Возьмем это самое слово опять.

        Зачем мы его произносим,

        Когда мы свободно могли бы сказать

        "Ошесть" и "осемь" и "овосемь"?

        Молчит этажерка, молчит и тахта —

        У них не добьешься ответа,

        Зачем это хта — обязательно та.

        А жерка, как правило, эта!

        "Собака кусается"… Что ж, не беда.

        Загадочно то, что собака,

        Хотя и кусается, но никогда

        Себя не кусает, однако…

        О, если бы мог я все это понять.

        Опилки пришли бы в порядок!

        А то мне — загадочно! — хочется спать

        От всех этих Трудных Загадок!



— Здорово, Пух, — сказал Кролик.



— Здравствуй, Кролик, — сказал Пух сонно.



— Это ты сам додумался?



— Да, вроде как сам, — отвечал Пух. — Не то чтобы я умел думать, — продолжал он скромно, — ты ведь сам знаешь, но иногда на меня это находит.



— Угу, — сказал Кролик, который никогда не позволял ничему находить на него, а всегда все находил и хватал сам. — Так вот, дело вот в чем: ты когда-нибудь видал Пятнистого или Травоядного Щасвирнуса у нас в Лесу?



— Нет, — сказал Пух, — нико… Нет. Вот Тигру видел сейчас.



— Он нам ни к чему.



— Да, — сказал Пух, — я и сам так думал.



— А Пятачка ты видел?



— Да, — сказал Пух. — Я думаю, он сейчас тоже ни к чему, — продолжал он сонно.



— Ну, это зависит от того, видел он кого-нибудь или нет.



— Он меня видел, — сказал Пух. Кролик присел было рядом с Пухом на землю, но почувствовав, что это умаляет его достоинство, снова встал и сказал:



— Если сформулировать нашу задачу, то ее можно изложить так: "Что Кристофер Робин делает теперь по утрам?"



— Что он делает?



— Да, да. Можешь ты мне рассказать, что он делает по утрам в последнее время? Требуются свидетельства очевидца за последние несколько дней.



— Да, — сказал Пух, — мы вчера с ним вместе завтракали. Возле Шести Сосен. Я сделал такую маленькую корзиночку, просто небольшую, но подходящую корзиночку, такую порядочную, солидную корзиночку, полную…



— Да, да, — сказал Кролик, — все понятно. Но имею в виду более позднее время. Ты видел его когда-нибудь от одиннадцати до двенадцати часов дня?



— Ну, — сказал Пух, — в одиннадцать часов… одиннадцать часов, понимаешь, я обычно захожу домой. У меня в это время там кое-какие дела.



— А в четверть двенадцатого?



— Ну… — начал Пух.



— В полдвенадцатого?



— Да, — сказал Пух. — В полдвенадцатого или немножко попозже я обычно вижусь с ним.



И тут, задумавшись об этом, Пух вдруг вспомнил, что он действительно давно не видел Кристофера Робина в это время. После обеда — да, вечером — да, перед завтраком — да, сразу после завтрака — да, а потом, действительно: "Ну, Пух, скоро увидимся", и Кристофер Робин исчезает на все утро.



— Вот то-то и оно, — сказал Кролик