Сказка «Пеппи Длинныйчулок» — стр.18

Затем Пеппи стала наблюдать, как пламя все яростнее охватывает дом, и пожалела, что искры не долетают до нее.
   Как и все толпившиеся на площади люди, Пеппи сразу заметила малышей в окне мансарды, и ее удивило то, что у малышей такой перепуганный вид. Она никак не могла понять, почему пожар их не забавляет, и даже спросила у стоящих рядом людей:
    – Скажите, почему эти дети орут? Сперва ей в ответ раздались лишь всхлипывания. Но потом какой-то толстяк сказал:
   – А ты бы не орала, если бы стояла там наверху и не могла бы оттуда выбраться?
   – Я вообще никогда не плачу! – огрызнулась Пеппи. – Но раз дети хотят спуститься и не могут, почему им никто не поможет?
   – Да потому, что это невозможно. Как им помочь?
   Пеппи удивилась еще больше:
   – Неужели никто не притащит сюда длинную веревку?
   – А что проку в веревке! – отрезал толстяк. Дети слишком малы, чтобы спуститься по веревке. Да и вообще сейчас уже поздно – добраться до них по веревке нельзя! Ты что, сама не понимаешь?
   – Это еще как сказать, – спокойно ответила Пеппи. – А ну, достаньте-ка мне веревку.
   Никто не верил, что Пеппи сможет что-нибудь сделать, но веревку ей все-таки дали. Возле фонтана, перед небоскребом, росло высокое дерево. Его верхние ветки были примерно на уровне окон мансарды, но метра на три не доходили до них, а ствол дерева был гладкий как столб. Даже Пеппи не могла по нему взобраться.
   Пожар бушевал, дети в окне мансарды кричали, люди на площади плакали.
   Пеппи соскочила с лошади и, подбежав к дереву, крепко привязала веревку к хвосту господина Нильсона.
   – А теперь ты будешь умницей, ну лезь, – сказала Пеппи, поднесла обезьянку к дереву и подсадила ее.
   Господин Нильсон прекрасно понял, что от него хотят, и послушно полез по гладкому стволу – для обезьяны это было дело плевое. Люди на площади затаив дыхание следили за господином Нильсоном. Вскоре он добрался до кроны, сел на сучок и вопросительно поглядел вниз, на Пеппи. Пеппи кивнула ему, как бы говоря, что можно спуститься. Обезьянка послушалась, но стала спускаться по другой стороне ствола, перекинув тем самым веревку через сук. И когда господин Нильсон снова оказался на земле, Пеппи держала в руках оба конца веревки.
   – До чего же ты умен, господин Нильсон, тебе бы профессором быть! – воскликнула Пеппи и отвязала веревку от хвоста обезьяны.
   Неподалеку от небоскреба ремонтировали дом. Пеппи помчалась туда и выбрала крепкую длинную доску. С доской под мышкой она вернулась к дереву. Ухватившись свободной рукой за веревку и опираясь ногами о ствол, она начала быстро и ловко карабкаться вверх. Люди на площади от удивления перестали плакать. Добравшись до кроны и положив доску на развилку ветвей, она осторожно стала продвигать ее к окну. Наконец доска достигла окна, легла концом на подоконник и образовала своеобразный мост между деревом и горящим домом. Люди на площади молчали, от напряжения никто не мог вымолвить ни слова. А Пеппи пошла по доске, весело улыбаясь мальчишкам в мансарде:
    – Ну, чего вы ревете, ребята? У вас, может, животы разболелись?
   Дойдя до окна, Пеппи спрыгнула в мансарду.
   – Что и говорить, здесь жарковато. Сегодня вам больше топить не придется, за это я ручаюсь. А завтра слегка протопите, не больше четырех поленьев…
   Сказав это, Пеппи взяла на руки обоих мальчиков и двинулась по доске обратно.
   – А теперь мы немножко позабавимся. Балансировать с вами на доске – все равно что танцевать на проволоке.
   Когда Пеппи дошла до середины доски, она задрала ногу точно так же, как, помните, она сидела в цирке. Шепот ужаса пробежал по толпе. А когда с ее ноги соскочила и полетела вниз туфля, несколько пожилых дам упали в обморок. Но Пеппи благополучно добралась с мальчиками до дерева, и стоящие на площади люди так громко закричали «Ура», что заглушили на мгновение треск и рев пожара.
   Пеппи подтянула веревку, один конец ее она крепко привязала к толстому суку, а другим обвязала младшего мальчика и стала медленно и осторожно спускать его, он попал прямо в руки матери, которая, не помня себя от счастья, схватила своего сынишку и, громко рыдая, принялась его целовать. Но Пеппи закричала с дерева:
   – Эй вы! Отвяжите веревку! Здесь ждет еще один мальчик, и летать он пока не умеет!
   Люди кинулись развязывать веревку, но это было нелегким делом, потому что Пеппи умела завязывать крепкие морские узлы. Она научилась этому у матросов, когда плавала по морям со своим папой.
   Но вот веревка, наконец, снова оказалась в руках Пеппи, и она спустила на землю второго мальчика.
   Пеппи осталась одна на дереве. Она опять выбежала на доску, и толпа разом притихла. Никто не понимал, что она собирается делать, но секунду спустя все ахнули. Пеппи плавно поднимала и опускала руки, она кружилась в танце на узкой доске и пела своим хриплым голосом:
 
     Пятнадцать человек и покойника ящик,
     И-о-го-го, и в бочонке ром.
 
   Но слова песни едва доносились до людей на площади. А Пеппи пела и кружилась все быстрее и быстрее, так что многие люди зажмуривались, боясь, что она разобьется.
   Из окна мансарды вырывалось огромное пламя. И в его свете отчетливо вырисовывался силуэт Пеппи. Когда же на нее посыпался дождь искр, она подняла руки к вечернему небу и громко крикнула:
    – Какой великолепный пожар!
   Затем она вернулась на дерево и, крикнув «Эй», с быстротой молнии соскользнула по веревке вниз.
   – Давайте прокричим четырехкратное «Ура» в честь девочки по имени Пеппи Длинныйчулок! – громко провозгласил брандмайор. – Да здравствует Пеппи!
   – Ура! Ура! Ура! Ура! – прокричали все люди, стоящие на площади.
   И лишь один голос крикнул «Ура» пять раз. Этот голос принадлежал самой Пеппи.
 
 
   XI. Как Пеппи празднует свой день рождения
   Однажды Томми и Анника получили письмо, они вынули его из почтового ящика на двери своего дома.
   На конверте стояло:
 
   «ТММИ и АНКЕ»
 
   А когда они вскрыли конверт, то нашли в нем кусочек картона, на котором были старательно выведены неровные буквы:
 
   «ТММИ и АНКЕ»
   Тми и Анка должны прити к Пеппи на пир в день рождения в завтра посли обеда
   Адежда любая
 
   Томми и Анника так обрадовались, что начали прыгать и кружиться по комнате. Они прекрасно поняли, что там было написано, хотя письмо и выглядело несколько странно. Пеппи было очень трудно написать это приглашение. Она, например, нетвердо знала, как пишется буква «И». Но так или иначе, она все же смогла написать, что хотела. В те годы, когда она еще плавала по морям, один из матросов пытался по вечерам научить Пеппи писать, но особенно усердной ученицей Пеппи никогда не была.
   – Нет, Фридольф (так звали того матроса), я уж лучше залезу на мачту и погляжу, какая завтра будет погода, – говорила она обычно, или пойду поиграю с корабельным котом.
   Всю ночь просидела она, сочиняя пригласительное письмо. А когда стало светать и погасли последние звезды, Пеппи опустила конверт в ящик на двери.
   Как только Томми и Анника вернулись из школы, они начали готовиться к празднику. Анника попросила маму причесать ее получше. Мама завила ей локоны и завязала огромный розовый шелковый бант. Томми тщательно расчесал волосы на пробор и даже смочил водой, чтобы они не вились – в отличие от сестры он терпеть не мог всяких локонов