Сказка «Пеппи Длинныйчулок» — стр.53

Томми и Анника едва различали дома сквозь снежный буран. Скоро они увидят своих маму и папу. И тут вдруг они почувствовали, как они по ним соскучились.
    В доме у Сеттергренов так заманчиво горел свет, и сквозь окно было видно, как их мама и папа сидят за столом.
   – Вот мама и папа, – сказал Томми, и в голосе его зазвучала радость.
   Но домик Пеппи был темным и весь засыпан снегом. Анника сильно огорчилась, сообразив, что Пеппи должна идти туда совсем одна.
   – Милая Пеппи, может быть, ты первую ночь проведешь у нас? – спросила она.
   – Нет, ни в коем случае, – ответила Пеппи и плюхнулась в снежный сугроб у калитки. – Мне ведь надо навести порядок у себя в доме.
   И она бодро зашагала по сугробам, проваливаясь чуть ли не по пояс. Лошадь трусила за ней.
   – Подумай только, как тебе там будет холодно, – сказал Томми, – ведь в твоем доме так долго не топили.
   – Пустяки, – воскликнула Пеппи, – когда сердце горячее и сильно бьется, замерзнуть невозможно.
 
 
   XII. Пеппи не хочет быть взрослой
   Ах, как мама и папа Томми и Анники засуетились вокруг своих детей, когда их увидели: они обнимали их и целовали, накормили прекрасным ужином, уложили в постель, накрыли одеялом, а потом еще долго-долго сидели у них на кроватках и слушали рассказы об удивительных приключениях на острове Веселии. И все они, и родители и дети, были счастливы. Только одно огорчало ребят: ведь они пропустили рождественский праздник. Томми и Анника не хотели волновать маму и поэтому не сказали, как им грустно, что они опоздали на рождественскую ёлку и не получили рождественских подарков. Но хотя они об этом не обмолвились ни словом, радость приезда была все-таки несколько омрачена. Им было как-то странно вновь оказаться дома, как, впрочем, всегда бывает после долгого отсутствия, и, если бы они « приехали как раз в рождественский вечер, им было бы значительно легче войти в прежнюю колею.
   Мучила Томми и Аннику и мысль о Пеппи. Они представляли себе, как она спит в своей нетопленой вилле, положив, как обычно, ноги на подушку, и никто не сидит на краю ее кровати, и никто не подтыкает ей одеяло. Они решили навестить ее на следующий же день.
   Но на следующий день их мама не захотела с ними расставаться ни на минуту, потому что она их так долго не видела, а к тому же к обеду должна прийти бабушка, чтобы повидать внучат после их путешествия. Томми и Анника очень тревожились, думая о том, что Пеппи проводит весь день в одиночестве, и когда наступил вечер они уже не смогли дольше терпеть.
    – Милая мама, мы должны навестить Пеппи, – сказал Томми.
   – Ну что ж, идите, – сказала фру Сеттергрен, – только поскорее возвращайтесь домой.
   Томми и Анника тут же помчались к Пеппи.
   Когда дети отворили калитку в сад, они остановились, пораженные, и с изумлением стали оглядываться по сторонам. Все выглядело точь-в-точь как на рождественской открытке: домик был весь засыпан пушистым белым снегом, а все окна были ярко освещены. На террасе горела большая свеча, и свет ее красиво озарял заснеженные кусты. Дорожка к террасе была расчищена, так что ребятам не пришлось проваливаться в сугробах.
   Они еще стряхивали снег на террасе, когда открылась дверь и появилась Пеппи.
   – Счастливого рождества! – крикнула она и повела их на кухню.
   А посреди кухни, представьте себе, стояла замечательная рождественская елка! Свет был потушен, а на елке горело семнадцать свечей, и от их дрожащего пламени и потрескивания становилось как-то очень уютно. Стол был накрыт по-праздничному. В середине стоял рождественский пудинг, на тарелках лежали красиво нарезанная ветчина, колбаса и другие вкусные вещи и много-много пряников. В печке пылал огонь, а в чулане стояла лошадь и весело била копытами. Господин Нильсон прыгал по елке с ветки на ветку, не задевая свечей.
   – Я велела господину Нильсону изображать рождественского ангела, – угрюмо сказала Пеппи. – Но он не желает сидеть спокойно.
   Томми и Анника застыли на пороге кухни, не в силах от восхищения вымолвить ни слова.
   – О Пеппи! – прошептала, наконец, Анника. – Как это замечательно! Как ты могла со всем этим справиться? Как ты успела все это устроить?
   – А я очень прилежная, – ответила Пеппи. Томми и Анника вдруг почувствовали себя невероятно счастливыми, и им стало так весело, как еще никогда не было.
   – Как хорошо, что мы вернулись домой, – сказал Томми.
   Дети сели вокруг стола и стали есть ветчину, рисовый пудинг, колбасу и пряники, и все это им показалось куда вкуснее, чем бананы и плоды хлебного дерева.
   – Слушай, Пеппи, – сказал Томми, – а ведь рождество-то давно прошло.
   – Ну и что, – отозвалась Пеппи, – просто моя вилла немного отстала, как старые часы. Придется отнести ее в часовую мастерскую, чтобы заменили пружину, а то она еще больше отстанет.
    – Как чудесно, что здесь отстало время, – сказала Анника, – и мы не пропустили елки, только вот рождественских подарков нет.
   – Ой, хорошо, что ты напомнила, я спрятала ваши подарки! Ищите их сами.
   Томми и Анника даже покраснели от удовольствия, они вскочили с мест и принялись искать. В чулане Томми обнаружил большой пакет, на котором было написано: «Томми». В пакете лежала прекрасная коробка с красками. Под столом Анника нашла сверток со своим именем, а в свертке лежал красный зонтик.
   – Я возьму его с собой, когда мы в следующий раз поедем в страну Веселию, – сказала Анника.
   Над печкой висели еще два свертка. Дети тут же развернули бумагу, – там оказались заводной вездеход для Томми и кукольный сервиз для Анники. К хвосту лошади тоже был привязан небольшой сверточек, в котором был маленький настоящий будильник.
   – Поставьте его у себя в комнате, – сказала Пеппи.
   Когда дети налюбовались подарками, они крепко обняли Пеппи. Она стояла у кухонного окна и глядела на снежные сугробы в саду.
   – Завтра мы построим огромный снежный дом, – объявила она. – А по вечерам мы будем зажигать там свечку, и в снежном доме будет светло, как в настоящем.
   – Давайте, давайте! – воскликнула Анника, все больше радуясь тому, что вернулась домой.
   – А еще мы могли бы, пожалуй, устроить лыжный трамплин с нашей крыши на террасу и в сугроб, – сказала Пеппи. – Знаете, я хочу научить лошадь кататься на лыжах. Вот только никак не могу решить, сколько ей нужно лыж, четыре или две.
   – Ой, как будет весело завтра! – завопил от восторга Томми. – Как нам повезло, что мы вернулись как раз в январе.
   – Нам всегда будет весело, – сказала Анника, – и здесь, в вилле «Курица», и в стране Веселии, и вообще «везде.
   Пеппи кивнула головой. Они сидели втроем за кухонным столом. Вдруг Томми помрачнел.
   – Я не хочу становиться взрослым, – твердо сказал он.
   – И я тоже, – подхватила Анника.
   – Охота была! – воскликнула Пеппи. – Взрослым никогда не бывает по-настоящему весело. Да и чем они заняты: скучной работой или модами, а говорят только о мозолях и подуходных налогах.
    – Не подуходных, а подоходных, – поправила ее Анника.
   – Ах, какая разница! – отмахнулась Пеппи. – И еще они портят себе настроение из-за всяких глупостей и почему-то считают, что если во время еды сунешь нож в рот, то обязательно случится несчастье.
   – А знаете, что главное, – сказала Анника, – они не умеют играть. Ах, как жаль, что мы тоже будем взрослыми!
   – Кто сказал, что мы обязательно должны стать взрослыми? – возмутилась Пеппи. – Что до меня, то я запаслась пилюлями.
   – Какими пилюлями? – спросил Томми.
   – Самыми лучшими пилюлями для тех, кто не хочет быть взрослым, – сказала Пеппи, спрыгнула со стола и стала шарить по всем полкам и ящикам, и через несколько минут показала ребятам три крохотных шарика, очень похожих по виду на горошины.
   – Так ведь это горох! – разочарованно воскликнул Томми.
   – Сам ты горох, – обиделась Пеппи. – Разве это горох? Это чудесные пилюли. Мне их дал давным-давно один старый индейский вождь в Эрио. когда я сказала ему, что ужасно не хочу становиться взрослой.
   – И ты думаешь, что такая вот крошечная пилюлька может этому помешать? – с сомнением спросила Анника.
   – Наверняка! – заверила ее Пеппи. – Но только глотать их надо в полной темноте и при этом говорить заклинание:
 
     Я пилюльку проглочу,
     Старой стать я не хочу!
 
   – Ты, наверное, хочешь сказать не «старой», а «стать большой», – поправил ее Томми.
   – Если я говорю «старой», значит, я так и хочу сказать «старой», – объяснила Пеппи. – Самое ужасное было бы говорить «стать большой». В этом и все дело, что обычно люди, произнося это заклинание, говорят «стать большим», и поэтому у них ничего не получается. Вернее, получается ужас что такое: они начинают расти с невероятной быстротой