Одиссея

В когтях его робкая билась голубка.
     С речью тогда к женихам Амфином обратился и молвил:
 245    "Нет, друзья, не удастся нам это решение наше, -
     Нам не убить Телемаха! Давайте-ка, вспомним о пире!"
     Так сказал Амфином. И одобрили все предложенье.
     В дом воротились они Одиссея, подобного богу,
     Сняли с плеч плащи и, сложив их на стулья и кресла,
250 Жирных начали резать козлов и огромных баранов,
     Тучных начали резать свиней и корову из стада.
     Между собой потроха, поджарив, они поделили
     И замешали в кратерах вино. Евмей свинопас им
     Чаши раздал, по столам же коровник Филойтий расставил
 255 Хлеб в прекрасных корзинах. Вино разливал им Меланфий.
     Руки немедленно к пище готовой они протянули.
     Хитрость замыслив свою, Телемах посадил Одиссея
     Возле порога, внутри построенной прочно столовой.
     Там Телемах поместил табурет неприглядный и столик,
 260 Порцию подал отцу потрохов, вина в золотую
     Чашу налил и с такими к нему обратился словами:
     "Здесь теперь ты сиди, вино распивая с мужами.
      От оскорблений же всех женихов и от рук их тебя я
     Сам берусь защитить, ибо этот наш дом - не харчевня.
 265 Это дом Одиссея, его для меня приобрел он.
     Вас же прошу, женихи, не браниться и сдерживать руки.
     Иначе как бы тут ссорой и битвой не кончилось дело!"
     Так он сказал. Женихи, закусивши с досадою губы,
     Смелым дивились словам, которые вдруг услыхали.
 270 К ним тогда Антиной обратился, рожденный Евпейтом:
     "Всем нам придется принять слова Телемаха, ахейцы,
     Как ни обидны они, - с большой говорит он угрозой!
     Зевс не позволил Кронион, а то бы давно уж ему здесь
     Рот мы заткнули, хотя говорун он и громкоголосый!"
 275    Так сказал Антиной. Но тот равнодушен остался.
     Вестники жертвенный скот в это время вели через город
     Для гекатомбы священной богам. Собиралися толпы
     Длинноволосых ахейцев под тень Аполлоновой рощи.
     Мясо тем временем было готово и с вертелов снято.
 280 Все, свою часть получив, блистательный пир пировали.
     Те, кто прислуживал, долю такую ж совсем Одиссею
     Подали, как и самим женихам. Так велел Телемах им,
     Милый сын Одиссея владыки, подобного богу.
     У женихов не совсем подавила Афина желанье
 285 От издевательств обидных сдержаться. Хотела богиня,
     Чтобы сильней огорченье прошло в Одиссеево сердце.
     Был среди женихов один человек беззаконный.
     Он назывался Ктесипп. А жил на острове Заме.
     Гордый богатством отца своего, домогался он также
 290 Брака с женой Одиссея, давно уж не бывшего дома.
     С речью такою Ктесипп к женихам обратился надменным:
     "Слушайте, что я хочу вам сказать, женихи удалые!
     Как полагается, долю свою получил чужеземец,
      Равную с нашей. И это вполне справедливо. Зачем мы
295 Будем гостей обижать Телемаха, сюда приходящих?
     Дай-ка, однако, гостинчик и я ему дам, чтобы мог он
     Сделать подарок служанке, которая здесь его мыла,
     Иль другому кому из рабов Одиссеева дома!"
     Так ой сказал и, схвативши в корзине рукой мускулистой
 300 Ногу коровью, швырнул в Одиссея. Но голову тихо
     Тот наклонил и избегнул удара. С насмешкою тайной
     Он про себя улыбнулся. Нога же ударилась в стену.
     С грозным словом к Ктесиппу тогда Телемах обратился:
     "Благословлять бы, Ктесипп, тебе надо удел свой, что в
гостя
 305 Ты моего не попал! Твоего избежал он удара.
     Иначе острым копьем тебя я насквозь пронизал бы,
     И не о браке отцу твоему хлопотать здесь пришлось бы -
     О погребеньи твоем! Бесчинств не желаю я ваших
     Дольше терпеть. Я все понимаю и знаю прекрасно,
 310 Что хорошо и что хуже. А раньше ведь был я ребенком.
     Волей-неволею все же терпеть приходилось нам, глядя,
     Как вы наш скот забивали, как хлеб и вино истребляли.
     Что я поделать бы мог? Один не пойдешь против многих.
     Новых, однако, обид и вражды я вам тут не позволю!
 315 Если ж меня самого вы убить собираетесь медью,
     Сам я того же хочу. Умереть мне гораздо приятней,
     Чем непрерывно смотреть на творимые здесь непотребства -
     Как гостей обижают моих, как позорно бесчестят
     Женщин-невольниц моих в покоях прекрасного дома!"
 320     Так говорил он. Молчанье глубокое все сохраняли.
     Дамасторид Агелай наконец обратился к ним с речью:
     "На справедливое слово, друзья, обижаться не нужно
     И отвечать на него не годится враждою и бранью.
     Больше не следует этого вам обижать чужеземца
  325 И никого из рабов, в Одиссеевом доме живущих.
     Я бы сказал Телемаху и матери доброе слово;
     Очень, быть может, оно бы понравилось сердцу обоих,
     Все то время, пока вы в груди не теряли надежды,
     Что Одиссей многомудрый воротится в дом свой обратно,
 330 Мы не имели причины сердиться на медленность вашу,
     Что вы нас держите в наших домах. Это вышло бы лучше,
     Если бы вдруг Одиссей воротился и в дом свой приехал.
     Нынче ж вполне очевидно, что он уж домой не вернется.
     К матери близко подсев, за того убеди ее выйти,
 335 Кто всех знатнее из нас и всех на подарки щедрее,
     Чтобы ты радостно мог наследством отца наслаждаться,
     Есть и пить, а она - хозяйствовать в доме другого".
     Тут Агелаю в ответ Телемах рассудительный молвил:
     "Зевсом клянусь, Агелай, и скорбями отца я, который
340      Где-то вдали от Итаки своей иль погиб, иль блуждает, -
     Браку матери я не препятствую, сам убеждаю
     Выйти ее за того, за кого пожелает. Я много
     Дам ей даров. Против воли ж ее принудительным словом
     Из дому выгнать не смею. Не дай бог, чтоб это случилось!"
 345    Так сказал Телемах. И тогда в женихах возбудила
     Смех неугасный Афина и все у них мысли смешала.
     Неузнаваемы сделались их хохотавшие лица.
     Ели сырое, кровавое мясо. Слезами глаза их
     Были полны, и почувствовал дух приближение воплей.
 350     Феоклимен боговидный тогда перед ними воскликнул:
     "О вы, несчастные! Что за беда разразилась над вами?
     Головы, лица, колени у вас - все окутано ночью!
     Стоны кругом разгорелись, и залиты щеки слезами!
     Кровью забрызганы стены и ниши прекрасные залы!
 355 Призраков сени полны, собой они двор заполняют,
      В мрак подземный Эреба несутся стремительно. Солнце
     С неба исчезло, зловещая тьма на него набежала!"
     Средь женихов раздался на слова его хохот веселый.
     Начал к ним говорить Евримах, Полибом рожденный:
 360     "Спятил с ума из чужбины недавно приехавший странник!
     Юноши! Надо его поскорее из этого дома
     Вон отправить на площадь, раз ночь он кругом тут увидел!"
     Феоклимен боговидный на это сказал Евримаху:
     "Нет, Евримах, в провожатых твоих я ничуть не нуждаюсь.
 365 Две есть ноги у меня, и глаза есть, и уши. В груди же
     Не поврежден мой рассудок и вовсе не вышел из меры.
     С ними отсюда пойду я. На вас надвигается быстро,
     Вижу я, грозная гибель! Ее никому не избегнуть
     Из женихов! Совершаете вы нечестивое дело,
 370 В самом доме царя Одиссея людей оскорбляя!"
     Кончив, пошел он из двери для жизни удобного дома,
     В дом к Пирею пришел, и тот его принял радушно.
     Глядя один на другого, задеть Телемаха желая,
     Начали все женихи над гостями его издеваться.
 375 Так не один говорил из юношей этих надменных:
     "Хуже гостей, чем твои, Телемах, и найти невозможно!
     Первый гость твой - бродяга, нахально ко всем пристающий,
     Жадный в еде и в питье, ни к какой не способный работе,
     Всякой силы лишенный - земли бесполезное бремя!
 380 Этот пришелец другой поднялся, чтобы здесь прорицать нам.
     Если б послушаться нас ты хотел, то было бы лучше:
     Бросим-ка их в многовеслый корабль и к сикелам обоих
     Их отвезем. Мы за них там получим прекрасную плату".
     Так женихи говорили. Но он равнодушен остался,
 385 Только молча глядел на отца, дожидаясь, когда же
     На женихов-наглецов наложить соберется он руки.
      На табуретке красивой усевшись насупротив зала,
     Многоразумная старца Икария дочь Пенелопа
     Слушала все, что они говорили в обеденном зале.
 390 Смех раздавался веселый. Обед был обилен и вкусен:
     Очень много скота женихи для обеда забили.
     Быть, однако, печальней не мог бы тот ужин, который
     Вскоре должны были здесь приготовить богиня и мощный
     Муж для людей, нечестиво свои непотребства творивших.

     Гомер. Одиссея. Песнь двадцать первая.


      ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ ПЕРВАЯ.



      Мысль вложила такую богиня Паллада Афина
     В грудь Пенелопы разумной, Икарьевой дочери милой:
     Лук принести женихам и седое железо, чтоб этим
     В зале столовой открыть состязанье - начало убийства.
 5   Вверх она поднялась высокою лестницей дома,
     Сильной рукою красиво изогнутый ключ захватила -
     Медный, видом прекрасный и с ручкой из кости слоновой.
     Внутрь она дома пошла, в кладовую, с служанками вместе.
     Многим хозяйским добром была та полна кладовая:
 10  Золотом, медью, а также для выделки трудным железом.
     Там же и лук находился упругий царя Одиссея
     Вместе с колчаном, набитым несущими стоны стрелами.
     В Лакедемоне с ним встретясь, принес это в дар Одиссею
     Сын Еврита Ифит, с богами бессмертными схожий.
 15      Встретились в доме они Ортилоха, разумного мужа,
     Оба в Мессену прибыв. Одиссей туда прибыл за долгом.
     Весь мессенский народ уплатить этот долг был обязан.
     Триста овец с пастухами тогда увезли из Итаки
     В многовесельных судах чернобоких мессенские мужи.
 20  Юным совсем, Одиссей из-за них-то послом и приехал
     Длинной дорогой в Мессену. Послали отец и геронты.
      Что до Ифита - искал лошадей он пропавших. Их было
     Счетом двенадцать кобыл и при них жеребята их, мулы.
     Стали они для него убийством и роком, когда он
 25   К Зевсову сыну позднее пришел, крепкодушному мужу
     И соучастнику многих насилий, герою Гераклу.
     Гостя он умертвил своего - и в собственном доме!
     Не устыдился ни взора богов, ни стола, на котором
     Сам он его угощал, нечестивец! Его умертвил он
 30  И беззаконно присвоил коней его крепкокопытных.
     Их-то ища, с Одиссеем Ифит повстречался. Ему он
     Лук отца подарил, Еврита великого. Сыну
     Лук оставил Еврит, во дворце умирая высоком.
     Острый меч и копье боевое ответно Ифиту
 35   В дар принес Одиссей, чтоб гостями им быть меж собою.
     Но не пришлось им друг друга узнать за столом, перед этим
     Был Гераклом убит уж Ифит Евритид богоравный,
     Лук подаривший ему. Никогда Одиссей многоумный,
     На кораблях чернобоких в далекий поход отправляясь,
 40  Этого лука с собою не брал. Но, как память о милом
     Друге, дома хранил и носил у себя лишь в Итаке.
     Близко к дверям подошла Пенелопа, богиня средь женщин,
     Стала на гладкий дубовый порог, который когда-то
     Выскоблил плотник искусно, пред тем по шнуру обтесавши,
 45   В нем косяки утвердил и блестящие двери навесил.
     Тотчас быстро ремень от кольца отвязала царица,
     Всунула ключ и, с силой упершись, назад оттолкнула
     Створки дверные засовом. Взревели прекрасные двери,
     Словно бык на лугу, удар от ключа получивши.
 50  Так они заревели и настежь тотчас распахнулись.
     Тут на высокий помост взошла Пенелопа. Стояло
     Много на нем сундуков, благовонной одеждою полных.
     Став на носки, сняла она лук, на гвозде деревянном
      Вместе висевший с блестящим футляром, в котором лежал он.
 55   Там же и села она, положила футляр на колени,
     Вынула лук Одиссея и громко над ним разрыдалась.
     После того как она многослезным насытилась плачем,
     В зал к женихам родовитым направила шаг Пенелопа,
     Лук неся Одиссеев в руках, большой и упругий,
 60  Вместе с колчаном, набитым несущими стоны стрелами.
     Следом ящик служанки несли, в котором лежало
     Много железа и меди - оружье того властелина.
     В зал войдя к женихам, Пенелопа, богиня средь женщин,
     Стала вблизи косяка ведущей в комнату двери,
 65   Щеки закрывши себе покрывалом блестящим, а рядом
     С нею, с обеих сторон, усердные стали служанки.
     Тотчас она к женихам обратилась и слово сказала:
     "Слушайте слово мое, женихи благородные! Вторглись
     В дом Одиссея вы с тем, чтобы есть здесь и пить непрерывно,
 70  Зная, что долгое время хозяина нет уже дома.
     Вы привести никакого другого предлога не в силах,
     Кроме того, что хотите жениться и взять меня в жены.
     Что ж, начинайте теперь! Состязанья награда пред вами!
     Вынесу лук я большой Одиссея, подобного богу.
 75   Тот, кто на лук тетиву с наименьшим натянет усильем
     И топоров все двенадцать своею стрелою прострелит,
     Следом за тем я пойду, этот дом за спиною оставив,
     Мужа милого дом, прекрасный такой и богатый!
     Думаю, буду о нем хоть во сне вспоминать я нередко".
 80     Так сказав, свинопасу Евмею она приказала
     Пред женихами и лук положить и седое железо.
     Лук со слезами принявши, его положил он на землю.
     Плакал также Филойтий, увидевши лук господина.
     Стал их ругать Антиной, по имени назвал и молвил:
  85      "Эх, деревенщина! Только о нынешнем дне ваши думы!
     Что вы, несчастные, здесь разливаетесь в плаче? Напрасно
     Женщине вы только сердце волнуете! Тяжко страдает
     И без того уж она, потеряв дорогого супруга.
     Молча сидите и ешьте, а если желаете плакать,
 90  Вон уходите отсюда, оставивши лук здесь и стрелы,
     Чтоб нам начать состязанье совсем безопасное. Вряд ли
     Будет легко натянуть тетиву нам на лук этот гладкий.
     Нет ни единого мужа меж этими всеми мужами,
     Кто поравняться бы мог с Одиссеем. Я сам его видел,
 95   Помню его хорошо. Тогда еще мальчиком был я".
     Так он сказал. Но в груди надеялся дух его крепко,
     Что тетиву он натянет и метко железо прострелит.
     Первым ему предстояло отведать стрелы из могучих
     Рук Одиссея, которого он так бесстыдно бесчестил
 100 В доме его, и товарищей всех подбивая на то же.
     К ним обратилась тогда Телемаха священная сила:
     "Просто беда! Совсем меня сделал безумным Кронион!
     Милая мать, такая обычно разумная, прямо
     Мне говорит, что пойдет за другого, покинувши дом наш,
 105 Я же только смеюсь и радуюсь духом безумным!
     Что ж, начинайте теперь! Состязанья награда пред вами!
     В наше время такой не имеет жены ни ахейский
     Край, ни Микены, ни Аргос, ни Пилос священный, ни черный
     Весь материк, ни сама каменистая наша Итака.
 110 Знаете это вы сами. К чему мою мать восхвалять мне?
     Прочь отговорки, однако! Довольно уж нам состязанье
     Дальше откладывать. Время настало. Пора нам увидеть.
     Также и сам я охотно на луке себя испытаю.
     Если его натяну и железо стрелой прострелю я,
 115 То горевать мне уже не придется, что с новым супругом
      Дом наш почтенная мать покидает, когда уже сам я
     В силах с прекрасным оружьем отца моего обращаться".
     Так сказал Телемах, вскочил и с плеч своих сбросил
     Пурпурный плащ и перевязь скинул с мечом медноострым.
120 Прежде всего топоры он уставил, для всех их глубокий
     Общий выкопав ров, по шнуру уровняв их искусно,
     Землю кругом притоптал. Удивление всех охватило,
     Как все искусно он сделал, пред тем ничего не видавши.
     Став на порог, тетиву Телемах нацепить попытался.
 125 Трижды всем телом на лук налегал он, согнуть домогаясь,
     Трижды силы терял, - но все же надеялся в сердце
     И тетиву нацепить и стрелу прострелить сквозь железо.
     Может быть, сильно напрягшись, в четвертый он раз и надел бы,
     Если б его не сдержал Одиссей, кивнув головою.
 130     К ним обратилась опять Телемаха священная сила:
     "Горе! Как видно, всегда я останусь негодным и слабым,
     Или же молод еще, не могу положиться на руки,
     Чтобы суметь отразить человека, напавшего первым!
     Ну-ка, теперь попытайтесь и вы, кто меня посильнее,
 135 Гладкий лук натянуть